• Архив номеров
  • Погода в Абакане:
  • знач. изм.
    EUR USD 27/01 36.18 0.1937
    EUR EUR 27/01 49.58 0.5674

Архив

Последние комментарии

Новые темы форума

Объявления

Партнеры

Вопрос-ответ

Двум другим известным соединениям, которые тоже постоянно участвуют в параде на Красной площади - гвардейскому танковому Кантемировскому и гвардейскому мотострелковому Таманскому, - министр обороны накануне Дня Победы вернул прежнюю структуру и почетные наименования.
Закончился Парад пролетом шести самолетов Су-25, раскрасивших чистое небо над Москвой цветами российского флага. подробнее

Добавить вопрос

Имя
E-mail
Вопрос:
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
Отправить

    Я должна нести радость людям

    2014.09.11 0
    Я должна нести радость людям

    Люди глубинки словно родники. Малый незаметный источник питает реку. Так и жизнь каждого, пусть даже незаметного человека будто матрица, дающая начало всему в мире.

    Приехала в Борец без звонка. Сразу к Н.В. Абумовой. Согрелась, кофе попила, о житье-бытье поговорили. Стала просить у Нины Васильевны рекомендацию с кем из односельчан журналисту встретиться. Та сильно озадачилась: с маху так сразу не выдашь, интересных людей много. «Мне бы песенницу, – говорю. – Есть задумка местный фольклор записать, чтоб старые песни сохранить, и о людях память».

    «Так это наша Эмилия Сычевник! – вскинулась собеседница. – Она у нас первая в художественной самодеятельности. А сколько песен старых знает! Очень душевный человек...» И определила мне провожатую.

    Подъехали к совхозному двухквартирному дому. Открыли калитку и по тропинке на крылечко, обвитое то ли плющом, то ли хмелем. Им же обвита вся веранда. Зелень за широкими тюлевыми окнами создавала необыкновенно уютную обстановку. Здесь и застали хозяйку. «Вот она, наша тетя Милечка», – сердечно и просто представила провожатая и ушла, не стала мешать.

    Вот так невесть откуда свалишься человеку на голову и сразу: спойте песни, какие знаете, а я вас на видео записывать буду. К моей радости, тетя Миля Густовна и не оробела вовсе.

    – Ну, с какой начать? Все песни люблю.

    – Те, которые никто не поет, и по телевизору не показывают.

    – Давешние. Спою тебе военные, я их еще с детдома знаю.

    Рассказала на камеру биографию вкратце и запела:

    На полянке возле школы

    Стали танки на привал,

    И веселый звук гармони

    Всю деревню вмиг собрал.

    И веселый звук гармони

    Всю деревню вмиг собрал.

    От полудня до рассвета

    Заливается гармонист,

    Разрумянились девчата,

    Хорошо так играет гармонист.

    Разрумянились девчата,

    Хорошо так играет гармонист…

    Собиратели фольклора ни одной строчки не меняют, не редактируют. Как человек донес песню, так и записывают.

    – А теперь сатирическую спою, шутливую.

    «До войны с женой жили очень плохо. – Продекламировала. – Она меня любила всей душой,/ Но я к ней относился очень плохо…» Запнулась. «Давай пока без записи. Давно не пела, забыла… Она меня любила всей душой,/ Ой, вы!/ Но я к ней относился очень плохо… Включай запись».

    Но когда нагрянула война,

    На нас враги открыли злые пасти.

    Жена ушла медичкою на фронт,

    А я попал в технические части.

    Жена ушла медичкою на фронт,

    Ой, вы!

    А я попал в технические части.

    Четыре ровно года шла война,

    На разных направлениях сражались.

    Четыре ровно года мы с женой

    Ни разу на войне не повстречались.

    Четыре ровно года мы с женой

    Ой, вы!

    Ни разу на войне не повстречались.

    Но когда закончилась война,

    Была прогната вся немецка свора,

    Дома меня встретила жена…

    Моя жена с погонами майора.

    Дома меня встретила жена…

    Ой, вы!

    Моя жена с погонами майора.

    Теперь я не боюсь ни сесть, ни лечь,

    И дисциплину строго соблюдаю.

    Встаю я рано и отдаю ей честь.

    Ой, вы! И говорю ей: «Здравие желаю!»

    Теперь я не курю, не пью вина.

    Боюсь не принести домой получку.

    И одному боюсь пойти в кино:

    Запишет в самовольную отлучку.

    И чтобы жизнь уладить, как всегда,

    Чтобы мне с женой своей сравниться.

    Решился добросовестно служить

    И тоже до майора дослужиться.

    Но боюсь, друзья, я лишь одно:

    Что у жены останусь под началом.

    Пока я до майора дослужусь,

    Моя жена уж станет генералом.

    На последнем куплете смеемся обе.

    – Всегда в репертуаре держу шутливые песни. Нужно развлечь, оживить человека. А теперь вот такая, тоже из сороковых:

    Замело и завьюжило хаты,

    Ничего не видать впереди.

    Вьюга стонет и просит солдата:

    Дай уснуть у тебя на груди.

    Отвечает солдат ей как другу:

    – Разрешаю, ложись и усни.

    Но во сне не ворочайся, вьюга,

    Не тревожь, сновиденья мои.

    Только вьюга к солдату прижалась,

    Ясный месяц над речкою встал.

    Огоньки засветилися в хатах,

    Вьюга спит, и солдат задремал.

    А на утро проснулися оба,

    Вьюга шепчет солдату: поверь.

    За любовь и за ласку друг к другу

    Ты мой верный товарищ теперь.

    Так споемте, друзья дорогие,

    Как в боях побывать нам пришлось.

    Как солдат нашу русскую вьюгу

    До германской границы донес.

    Я задумалась. Несовместимые понятия в народной песне подчеркивают: у наших солдат и вьюга помощник, сама природа на их стороне.

    Фольклор – коллективная творческая деятельность. У каждой песни когда-то автор был. Потом она идет гулять по свету, обрастать вариантами, со временем обкатывается, оттачивается, теряет авторство. Если осталась в памяти, значит, есть изюминка, передающая народную мудрость, часть его души.

    Тут Миля Густавна запела «Калинушку-размалинушку» о солдате, который Богу молится, чтоб отпустил домой к малым детушкам. Мелодия протяжная, песня печальная. В носу защипало. Сидим с моей песенницей за стареньким столом, она работу отложила, чулки штопала. Холодильник, на нем фарфоровая статуэтка, советская. Он то громыхнет, то затихнет, но нам не мешает, запись чистая идет.

    – Голос свежий у вас.

    – Не даю застаиваться. Песни ведь всегда со мной. Ночью влезают. Проснусь, лежу, вспоминаю и пою в голос. Напоюсь, напоюсь и усну.

     

    Родилась она в 1937 году 24 декабря. С трех лет воспитанница детдома. Мать в Новокузнецке на шахте работала восемь лет, а их с сестрой в детдом, что в селе Николаевка Краснотуранского района, отдала, чтоб с голоду не померли. Когда забрала, жили в избушке-халупе, охапка сена вместо постели. В 49-ом перебрались в Боградский район. Миля помогала матери-телятнице, потом сама стала работать. Был такой прицепной комбайн «Сталинец», по полю его два трактора тащили, а на мостике до самой зари, пока отсыревать не станет, двенадцатилетняя девчонка за штурвалом. Работа напряженная: все время следить за ножами, что косят, рулить, чтоб на камень не наехать. И до работы семь километров. Тяжело доставался кусок хлеба. В нем больше лебеды, чем зернышка, но и его заработать надо.

    – Я стою за штурвалом, а комбайнер спит. Потом в сердцах: не пойду больше к черному человеку! Не знала, что это отец мой был. Ему жена обед приносила, ни кусочка ни разу не дал, а я все время голодная была. Тот тоже не знал про меня, мама закляла, чтоб не говорили про то люди.

    Вот как бывает. И встреча-знакомство с отцом, когда ей уже 25 лет было.

    – Вот еще, – снова к песням вернулись. – Нигде по радио не слышала. Стихи понравились в «Сельской жизни», и я их на такую мелодию пою.

    И задорно, с живой мимикой, яркими интонациями, будто на сцене, да так, что, наверно, на улице слышно:

    Я бродил, бродил по свету.

    Много в жизни повидал.

    Я домой, домой приеду.

    Окунусь в зелену даль.

    Я скажу слова такие,

    Слез счастливых не тая:

    «Здравствуй, Родина-Россия,

    Ненаглядная моя!»

    Ветерок вздохнет в оконце:

    «Мол, пора уже вставать!»

    И теплом согреет солнце,

    И на стол накроет мать.

    В золотом, зеленом, синем.

    Окунусь, как в детстве, я.

    Здравствуй, Родина-Россия,

    Ох, ненаглядная моя!

    Пусть сегодня тучи злые

    Нам грозят лихой бедой.

    Я твой верный сын, Россия,

    Заслоню тебя собой.

    Ты любовь моя, и сила –

    Что я на свете без тебя?!

    Здравствуй, Родина-Россия,

    Ненаглядная моя!

    Представила, как она во дворе своем за прялкой сидит или другой какой работой и поет, а прохожие останавливаются, слушают.

     

    С детства Миля Цилько шустрая, никому себя в обиду не давала. Детдомовский бушлат, ботинки на два размера больше: везде и сплясать-сбацать и спеть могла. В матросском переплясе никто не мог ее перегнать. «Когда угомонишься, трое детей уже», – родня чурала. «Пока не выдам все – не успокоюсь». Горячая, цыганская кровь от отца. Когда маленькая была, мать все время оберегала, закрывала, как цыгане появлялись на селе. А ее к дороге тянуло: так бы и убежала за табором. До сих пор эта тяга к движению.

    – Не было, чтоб пришла на гурт и затихла. «Миля идет, теперь весело будет». Затейницей всегда слыла. Овец стригу, песни пою. На помощь в совхозы Туимский, Восток ездили, после обеда вместо отдыха мы с дядей Леней Хлоповым концерты давали.

    В клуб специально на Сычевник ходили, так худрук ее в конце выступления ставил, чтоб народ не разошелся раньше. «Я и сейчас бы сплясала! Могла бы ходить, до Москвы с концертами бы дошла!»

    Шустрая Эмилия и в работе. Недаром в те времена депутатом выдвигали и в область и в край. В радиосводках: передовая доярка Бородинского совхоза Цилько. Всегда первая, всегда в примере. Халат, отбеленный до синевы, коровы, гурт, не для показухи, чистые. «Пять лет аппаратом доила, 15 лет вручную. Под аппарат иную тугодоенку жалко, я ее помассажирую, подою. По 6,5 тонн на фуражную корову надаивала. Руки были страшные, что терка, хоть картошку три, потресканные до крови».

    Три раза в Москву на ВДНХ ездила с коровой и теленком от нее. Назад не отдали, забрали, очень высокоудойная была, 4% жирности молока.

    Кто сердился, злобу-зависть держал, выскочкой считая. У нее нрав неудержимый, резкий порой. Но характер: справедливость любила, когда врут, обижают, не любила. Вам-то и быть в коммунистах, считали многие.

    – Я однажды и побывала в коммунистках, всего один день. В Бограде утром приняли, вечером выгнали, – на воспоминание навела газета «Правда Хакасии». – Домой приехала: подменная доярка спит, а корова стельная. Я ее хвать и закинула за ясли.

    Тогда мне сказали: таких коммунистов нам не надо. Хорошо заранее исключили, – смеется, – а то я бы еще чо натворила. Теперь поздно – не примут, сейчас я списанная.

    А пошла бы в доярки, такой бы порядок навела!

    В 73-м переехали с мужем в село Борец. В трудовой биографии работа на зернотоке, на стригальном пункте, сторожем, дворником, на пенсию уже с детского сада ушла. «Выбросили три года стажа, что с 12 лет работала, мол, малолеткой была, – делится своими обидами сельская труженица. – Читаю в газете про детей войны. А я кто?»

    Чтобы установить статус, нужна помощь Совета ветеранов, как и разобраться в несправедливости, почему Э.Г. Сычевник не смогла оформить инвалидность. Столкнулась женщина однажды с комиссией и не пошла больше унижаться.

    Рассказывая свою печаль, никого не винит, оправдывает: «Идешь к врачу, чтоб помог. Он тоже хочет помочь, но не знает, что такое осложнение пойдет». А ошибочный диагноз и неправильное лечение привели ее в 2002 году к костылям.

    «А какая я раньше была! Вы бы посмотрели. Столько энергии у меня до сих пор, а возможностей уже нет!». Потом, когда прощались, она с трудом поднялась на распухшие ноги, оперлась на костыли, я забеспокоилась, как с крыльца сойдет. «Слава Богу, еще за собой ухаживаю. И грядки сажу, – прокомментировала свой огород в палисаднике, – и картошку копаю… Без дела не сижу».

     

    Не сдается Эмилия Сычевник. Всем чертям назло. Горячий, неугомонный темперамент (дед поляк, бабка немка, отец – цыган – столько кровей намешано) не позволял хандрить. Может, поэтому шумливая такая. Замуж выходила, свекровка испугалась: такая бойкучая, да она нам голову снесет! Замужняя жизнь, вспоминает, одна маета. Если б мама сказала, я бы вприпрыжку домой, а она: вышла замуж, живи, налаживайся. Вот и схлестнулись два характера. В обидах спуску не давала (Бог силой не обидел), но и помощи не ждала, сама на себя надеялась. Работала – беременная по 12 фляг на телегу тягала, детей рожала. И никогда с песней не расставалась.

    Слушаю удивительные эпизоды из ее жизни и все время поражаюсь. Не удержалась, спросила, как силы хватало при этом песни петь? Она мне в ответ:

    – Песенки пою не я,/ Поет досадушка моя./ Примечайте по глазам:/ Пою припевки по слезам…

    Что помогало? Знала: должна все пережить, перевернуть. Внутренний запас силы чувствовала. И еще. У меня всегда было твердое убеждение: я должна нести радость, не только себе, но и другим.

    Мало кто знает, что Э.Г. Сычевник дважды Почетный донор России. И этими ее поступками двигало чувство долга и благодарности: «Должна вернуть государству, что оно меня воспитало». Людям нужна кровь. Донорство здоровым сил прибавляет и оставляет радость, что помог человеку выздороветь. В Борце человека встречает, он руки целует: «Вы мне жизнь спасли!». Из вены в вену было переливание, для донора это очень тяжело. Меньше 400 граммов никогда не сдавала, немного до 500 не догнала и по возрасту ушла в отставку.

     

    Долгий у нас был разговор с жительницей Борца, многое не для печати. А вот про этот жизненный эпизод хочется поведать.

    – Хоть и неграмотная, с ошибками (четыре класса образования), а писать я любила. Все теребила родню мужа, что ж не ищете, где ваш отец-солдат похоронен. Сама стала искать. В ответ из Украины, из Кировограда пришло письмо. Поехали с золовкой на братскую могилу. Очутились в Москве: люди трое суток ждут, дожди, аэропорт Кировограда не принимает. Вскоре все узнали, что из Красноярского края едут женщины на братскую могилу в Обозновку, где будут ставить памятник. Посадили на военный самолет. Дождь, слякоть, а мы в унтах, як сибирские медведи.

    Из автовокзала позвонили в сельсовет, и их уже там встречали, на ночлег определили, а назад машиной, 14 километров из Обозновки до Кировограда, и до Москвы бесплатно отправили. Люди пришли провожать, прощались сердечно. Вот так успели на открытие обелиска. Семь плит лежат и везде фамилии.

    - Со мной что творилось тогда! Будто я все видела это раньше и теперь повторяется. Во сне видела: подхожу к братской могиле. Стоит солдат, в землю втоптался. Сапоги тяжелые, надоели сапоги: «Долго стою, никто не сменит». Может, что искала его – растревожила. В 87-ом была последний раз. Жив ли там памятник? Кажется, встала бы да пешком пошла. Грызет меня это. Но не весь долг отдала солдату. Он призывался с Краснотуранского района, туда бы съездить. Есть ли там памятник ушедшим на войну?

     

    Каждый раз, слушая людские истории, удивляешься и восхищаешься, что не озлобились, не клянут, а нежно и трепетно любят свою страну. И очень тревожатся за нее.

    – Кто в детдоме воспитывался, тот знает, как жить на свете. Ничего, что голодная, если мама – рядом! А если голодная, а кругом такие же голодные дети?!…. Разорвала бы своими руками, кто детей своих бросает…

    Уезжают в Германию: посмотрите, как мы живем. А мне не надо смотреть. У меня есть Россия, она меня воспитала, не брошу ее! И запела: «Здравствуй, Родина-Россия, ненаглядная моя!»

    Удивительное поколение – дети войны.

    Любовь ТАРАРИНА

    Рубрики:

    Номер:

  • распечатать
  • отправить другу
  • Комментарии

    Имя
    E-mail
    Текст
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
     
    Отправить
    Сбросить
Топ статей

Читаемые:

Популярные:

Комментируемые:

Анонс

Новости

Фотогалерея

Каталог предприятий

    раскрыть списокскрыть список

    Письма читателей